Святой праведный Иоанн Кронштадтский. (Записки паломницы)

hqdefault

Питер встретил меня хмурым и промозглым утром. Не менее хмурым было и мое настроение. Тащить через всю Россию, вернее, добрую ее половину, бутыли с облепиховым сиропом и другие дары для сестер Иоанно-Кронштадтского монастыря, было, мягко выражаясь, тяжеловато. При этом, поездка через Тюмень в Тобольск, благо на вокзалах присутствуют багажные отделения, cтала для меня очень большим искушением. Добрые намерения посылающих подарки, дело, конечно, хорошее, но лично я, в последствии, всегда пыталась предупредить паломников — быть менее загруженными, брать только необходимое, тем более, в длительное паломничество по стране, чтоб не надорваться. Эта же поездка была первой. Адреса на руках, но как добираться, ведал только Господь. И при этом, имея огромные сумки, часть которых я, слава Богу! оставила в семинарии у сына и его друзей.

Итак, передо мной встал серый, по зимнему промозглый, город Петербург 2000-х годов. Если кто-то ездил туда в то время, то помнит, городской транспорт оставлял желать лучшего. 90-е годы в России отыгрались на всем. Многие маршруты трамваев просто не ходили, и самое главное — города я не знала вообще, в отличии от Москвы. И когда я бывала в нем ранее, это был чистой воды туризм, шикарные автобусы, гостиницы, гиды и роскошные дворцы с музеями. Так сказать, поездка на всем готовом. Путевочная.

Признаюсь, мне стало страшно, куда идти? Где искать знаменитую Карповку? Потащилась со своими сумками по ближайшей от вокзала улице до первого храма. Зашла в церковь и обратилась с вопросом, где знаменитый монастырь великого праведника 19-20 веков,? А получила в ответ — не знаем. Питерские! Верующие! Православные!!! не знали, где лежат мощи самого отца Иоанна, которого знала вся Россия еще при жизни. Шок, это самое малое, что я испытала при своих вопросах. Или просто мне так «повезло»? Тогда я стала у прохожих спрашивать элементарное — где Карповка?

Вот так с метро на трамвай, с вопросами и ответами я добралась до знаменитой речки с маленькими перекидными мостиками. Сказать, что я была раздражена, это не сказать ничего. Я мысленно и вслух поминала не очень добрым словом «доброделателей» вместе с их подарками. Тем временем, останавливаясь периодически, я выглядывала красивых уточек между тающими льдинками, и сожалела, что нечем их покормить. Так с остановками я, наконец-то, добралась до места. Передо мной открылся вид на огромное серое здание. Уже при подходе к нему, меня вдруг облепили голуби. Да так много, что руки мои опустились и я заговорила с ними далеко не на птичьем языке.

«Миленькие вы мои, мне же вас даже покормить нечем!» Но они не пропускали меня и я, подняв глаза, увидела над входной дверью портрет самого праведного Иоанна Кронштадтского вместе со святым Иоанном Рыльским. И он улыбался на своей небольшой иконе над входом. Боясь наступить на птиц, я стала рыться в сумках, пытаясь найти хоть что-нибудь съестное. Медленно, но верно, мое сердце оттаяло и я забыла про усталость. Тогда меня «пропустили».

Я поднялась на высокое крыльцо, зашла в холл. Переговорив с дежурной, сгрузила сумки под лестницу. Нужную монахиню позвали по телефону и мне сказали — ждать. Наверху шла служба. Я постояла, но желание попасть на Литургию было так велико, что бросив свою ношу, я взлетела на третий этаж, где и был храм.

Меня встретил во весь рост сам отец Иоанн. Его портрет был на стене прямо перед входом на службу. Первое, что меня встретило и удивило, это была опять его улыбка, второе — весь храм ярко голубого цвета, как и сама икона святого, были залиты солнцем. Золото иконостаса, риз, лампад и подсвечников горело от яркого солнечного света. Не было уголка без его лучей. А ведь до моего входа в монастырь, небо, затянутое плотно серыми тучами продолжало быть хмурым без единого просвета! А здесь все залито солнцем, а может улыбкой самого прав. Иоанна, пожалевшую хмурую и злую «носильщицу даров» для его подопечных монахинь? Правда уже после голубей не осталось даже осадка от моего недовольства тяжестью и усталостью.

Затем меня определили в местную гостиницу, где произошло знакомство с ее обитателями. Одна из которых поведала сходу о своей «тяжелой жизни» и «усталости от мира». Далее прозвучало страстное желание — «хочу уйти в монастырь», правда без заламывания рук. Я улыбнулась, ничего не сказала, и мы отправились на небольшое послушание — помыть лестницу в монастыре.

Дойдя до одного из этажей, на лестничной площадке нас встретила монахиня. Узнав, что я «та самая» с Иркутска, мне сходу вылили целую тираду о непослушании, о брошенных сумках, о моем непутевом отношении к требованиям в монастыре и вообще, какой ужасной может быть православная горе-христианка. При этом, скромно замечу — ни слова благодарности за привезенные сибирские «дары» через всю Россию. Хотя конечно, их же везли поезда, автобусы, трамваи, а я только временно болталась с ними по вокзалам. Пересадки в Тюмени, в Москве, ну и сам хмуро встретивший меня город, конечно, все это было не в счет.. Высказав все, что обо мне думают, сестра с высоко поднятой головой, резко развернувшись на180 градусов, гордо ушла, хлопнув за собой дверь. Со швабрами в руках мы остались стоять безмолвно. Правда я продолжала улыбаться, на что моя соседка по кроватям вспыхнула: «Да как так можно!? За что? Почему Вы смолчали? Как она могла такое себе позволить?»

Вот только тогда я смогла лишь поверхностно попробовать ей объяснить, что такое монастырь и монашество. Что такое духовная брань и чем отличается спасение в миру и в монастыре. Честно признаюсь. Сама зная об этом лишь по книгам, я испытала великую благодарность своему настоятелю и нашему приходу, где на практике мы часто сталкиваемся с тем, о чем учат Святые Отцы. При этом понимая, какая это еще малость по сравнению с монашеской жизнью и духовной бранью.

Когда я вернулась с поездки, мне хотелось всем поклониться в ножки. За хорошую «школу жизни», что так пригодилось мне в монастырях.

В паломничестве нет мелочей. Все служит к назиданию. Встречи, слова, поступки. Главное, быть внимательным ко всему, что нас окружает и кто, и как встречает. Господь во всем. Из всего надо делать выводы и учиться. И учеба эта протяженностью своей — всю нашу долгую жизнь. Хотя, что она…, по сравнению с Вечностью.

09.03.2015.

(27)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *